Как мы мерчем начали заниматься (или «Балтийский транзит»)

К маю 2020-го мы уже чувствовали себя королями подполья. Печатали чехлы, значки, даже на барабанах «Мокрой Куртки» красовался наш перевернутый треугольник. Но денег всё равно было ровно на доширак и бензин для зажигалок. И тут Саша-хипстер, почесав татуху «анархия», изрек гениальное:

— Слушайте, чехлы — это для хипстеров в метро. Настоящий хардкор — это футболки. Настоящий музыкальный хардкор — это футболки для групп, у которых в концертах приходит 5 человек, включая звукорежиссера. Будем спасать рок-н-ролл, поштучно!

Лёха-технарь, который к тому моменту приспособил утюг для термопленки, мрачно усмехнулся:
— Спасем. У меня есть контакт. Группа «Ржавый Троллейбус». У них завтра концерт в баре «Котел», и у них порвалась последняя футболка. Они хотят 3 штуки с их логотипом — скином вонючего енота.

Мы согласились. Заказы посыпались, но все были какими-то… странными. Мы печатали:

• Футболку с надписью «Я пережил ремонт на Балтийской» (заказал какой-то мужик с золотой цепью, заплатил пятитысячной купюрой, даже сдачу не взял).
• Партию из 10 штук для группы «Без Крыши» с портретом их солиста, который был похож на грустного хомяка. Они просили «побольше черного, чтобы следов от пива не было видно».
• И наш бриллиант — футболки для шавермы у метро «Балтийская». Да-да, той самой, невзрачной, из желтого пластика, где мясо вращается так, будто оно живое. Хозяин дядя Гриша (бывший снайпер, как он утверждал) заказал нам 50 штук с надписью: «Шаурма у Балтийской — съешь и не ссы, что утром будет!» и фирменный стикер с аппетитным, но немного испуганным цыпленком.

Производство превратилось в цирк. Витька-химик вонял уже не полимером, а чесночным соусом, потому что мы тестировали «вечную пропитку от жира» на образцах. Даша «Спрей» рисовала эскизы между перекурами, прямо на обертках от этой шаурмы. А «Мокрая Куртка» требовала переделать принт в последний момент, потому что «у нас сегодня тексты более депрессивные, и хомяк должен плакать».

Самая эпичная ночь случилась, когда мы печатали тираж для группы «Электрический Стул». Вместо белой футболки Лёха по ошибке запихнул в станок чужой заказ — майку с огромной буквой «Ш» для шавермы. Получился гибрид: портрет солиста в кожаной куртке и надпись «ШАУРМА» у него на груди. Рокеры, кстати, были в восторге! Сказали: «Это наш новый концепт — “Мясорубка смыслов”». Забрали все 5 штук, не глядя.

Мы поняли, что окончательно ушли в «мерч для невзрачных» — когда к нам пришла группа «Бабушкин Панк». Три пенсионерки с района, играющие на расческах. Они попросили футболки с их портретом и текстом: «Мне 70, а я еще херачу!». Мы нарисовали им иконку с крестом из ложек. Деньги взяли продуктами — банкой тушенки и бутылкой настойки.

Когда власти пришли закрывать нашу подпольную типографию, то в цеху на «Красном Треугольнике» нашли: рулон термопленки с цыпленком, три черновика манифеста, испачканных кетчупом, и образец футболки, где был изображен перевернутый треугольник, из которого лезла шаурма с рок-гитарой.

Нас не закрыли. Нас попросили «выйти из тени» и стать на учет, как «производство сувенирной продукции с элементами местного фольклора».

Сегодня мы легальный бренд. Но я до сих пор, когда вижу футболку с чьей-то малюсенькой рок-командой, вспоминаю тот подвал. А на всех наших футболках для рокеров (даже для крутых) до сих пор стоит тот самый секретный символ — перевернутый треугольник. И маленькая, едва заметная буква «Ш».

В память о Балтийской. О той шаурме, что связала нас с искусством навсегда. Ну и на всякий случай — мы знаем, где мясо. Просто молчим.